quantrusha (quantrusha) wrote,
quantrusha
quantrusha

История одного года

Зачем.

Не знаю, сколько человек прочтет это и прочтет ли вообще, но написать стоит. Я хочу описать, что со мной произошло с момента, когда я увидела две полоски на тесте, и до теперешнего момента. Возможно, написанное попадет на глаза какой-нибудь беременной барышне и как-то поможет…

Самое начало.

Началось это, наверное, три года назад, когда Рой романтично сбегал из больницы, где ему делали химиотерапию, на нашу свадьбу, вернее, роспись. Да, так будет правильнее. Может быть, не тогда началось, да, собственно, какая к черту разница, когда и почему. Про почему поговорим позже, а сейчас опишу ситуацию…
Я не из тех, для кого родить ребенка – цель жизни и поэтому, когда очередные анализы пришли с отрицательным результатом, подумала, ну ладно, если уж припечет, что-то решим, а сейчас и так не плохо, а будет, так и тоже отлично. Стоило мне так подумать (конечно, раздумье подпитывалось прекращением определенных действий, а именно, предохранения), как через два месяца начали сниться сны (эзотерика наше все) и подумалось мне, от теста никому хуже не станет. Точно! Шестая неделя…
Есть такое заведение - пренатальная клиника, говорят, в Бонне самая крутая в Европе. Повезло нам, чертякам, жить в 15 минутах езды от нее! Врач сказала, Катя, есть история, будет вам страховка оплачивать, вы в факторе риска. Чтоб все понимали, те, кому «не повезло», но кому уж очень хочется там обследоваться, платят бешеные деньги за это удовольствие.
Слышали когда-нибудь такое выражение: «беременным нельзя нервничать»? Так вот, если бы меня спросили, с чем у меня ассоциируется моя беременность, я бы ответила, нет, не с токсикозом, не с животом, не даже с толчками ребенка внутри! Нервы! «Стресс и нервы» - это моя беременность. Дело в том, что если бы не УЗИ почти каждую неделю, я бы вообще не чувствовала себя беременной. Забегая вперед, раскрою карты – родила намного раньше. Меня ни разу не тошнило, даже когда в отпуске мы попали на корабле в сильный шторм, у меня не кружилась голова, естественно, не оттекали ноги, с чего? У меня почти не было живота. А вот УЗИ…омайгадбл! Каждый раз они думали, что нашли что-то новое! Началось все с добавочной хромосомы, то есть понятно, да, синдром Дауна, потом нет-таки, а может, что-то с сердцем? Точно порок сердца…а, тоже нет…а! Трисомия 21! Точно. И неважно, что это очень редкое заболевание, а для мальчиков и того реже. Три с половиной литра крови они выпили, литр где-то оставила в мензурках. После диагноза трисомия и случного просмотра одной (!!) картинки. Знаете, когда в гугле вбиваешь что-то, картинки на заданную тему сверху появляются…короче, околоплодные воды они мои тоже получили…
Хочу отметить, что горжусь собой – ни одного форума, ни одного истеричного поста какой-нибудь бешеной мамаши. Всем советую, не ходите на форумы, что-то сравнить. Просто не надо!
Предельно ясно, что трисомия, слава богу, тоже не наш вариант. Бились врачи, бились. За это время я успела поработать, слетать в отпуск и перед второй неделей отпуска посетить в очередной раз очередного врача. Хочу кое-что отметить: медицина, возможно, в Германии и отменная, если ограничиваться оборудованием, техникой, наличием препаратов и лекарств, а также ремонтом в палатах, но вот врачи и сама система лечения - те подкачали. Здесь один врач не ведет вас от начала и до конца. Здесь вас обследует тот врач, в чью смену вы попали. Каждый раз одни и те же вопросы, каждый раз одно и то же выражение удивления на лице. Также с беременными они не церемонятся. Мне сказали, что если найдут трисомию, то сто процентов, что плод умрет еще в утробе или же на первом году жизни. На 13 неделе они не исключали аборт…они не исключали, исключала я!

Как это было у меня.

Короче, приезжаю я посреди отпуска, меня осматривает очередной врач, он профессор, он умнее, он наконец-то догадался! Итак, 24 неделя, плод в два раза меньше чем должен быть. У меня фетоплацентарная недостаточность.
Вы, говорит, поезжайте в свою Австрию, а потом приезжайте и ложитесь на два дня в больницу. Надо плод подготавливать потихоньку, возможно, в любой момент надо будет доставать.
Чтобы было яснее, по поводу живота...я себе сама ногти на ногах красила, ясно, да?
В общем, легла я на два дня – 1 и 2 декабря. Сделали мне четыре болючих укола – каждые 12 часов. Уколы эти для того, чтобы прочистить легкие ребенку, чтобы они готовы были функционировать. Ребенок весил, уже тогда Эрик, 320 грамм…
Прихожу я на осмотр. Повезло несказанно – тот же врач. Смотрит на УЗИ. Говорит, надо ложиться в больницу и каждый день делать УЗИ, ребенок еле дышит. Попытаемся протянуть подольше. Он может родиться на этих выходных, а может через неделю, если эти выходные, 50%, что он выживет. Уж очень маленький…
Не буду томить, до родов осталось четыре дня, но я еще об этом не знала. Разговор был в среду, в пятницу я легла в больницу, а в понедельник на 26 неделе родила…
Я честно делала УЗИ и была рада каждому грамму, который набирал ребенок. Прошли выходные. В понедельник я прихожу на УЗИ, новый врач – старые вопросы! Говорит, все плохо. Я так, с долей иронии, говорю: «И что? Кесарево?» Он так, абсолютно серьёзно, говорит: «Да!»
Я: «Подождите, как это? Куда? Можно я хоть голову помою?! Мужу позвоню, наконец!»
Врач: «Мой, звони. Пока готовим операционную и сделаем тебе ЦТГ»
ЦТГ – это когда к животу две штуковины прикрепляют и благодаря им слушают сердце ребенка. Эта процедура проводится на поздней стадии беременности. Я лежала, ждала, пока акушерка «нащупает» ребенка, потому что он был настолько маленький, что его невозможно было услышать, и думала: «Как же так?? Он такой маленький, что его не могут «поймать» этими штуками, а они хотят его доставать! О боже, а если они мне его покажут, а мне станет плохо! А если я испугаюсь, там же ничего не сформировалось еще! Боже, это же мой ребенок, как я могу так о нем думать?! Нет, из меня никакая мать! Я всегда была эгоисткой и навсегда ею останусь! Черт, это первая операция в моей жизни! Как же страшно-то, ччччерт!!!»
Приехал Рой, он, оказывается, ничего не понял из того, что я ему прорыдала в трубку, и приехал интуитивно. Мне начали рассказывать, как хорошо, когда отец присутствует в операционной, но отказались от проповедей, когда увидели мое выражение лица. Да, я не захотела. Я консервативна в этом вопросе, как я это называю, на самом деле я, будучи замужем уже три года, не командный игрок. Самые страшные моменты, требующие экстремальной концентрации от меня, я предпочитаю переживать сама. Меня увезли…
Так страшно мне не было никогда, наверное. Больше всего я боялась увидеть ребенка!
Кесарево делают под местной анестезией, мне рассказывали про болезненность процедуры и запугали так, что я почти и не заметила уколов. Уже лежа на операционном кресле, столом я бы это не назвала, в позиции «Скрывать больше нечего» я пыталась шутить про то, как хорошо, что я помыла голову, ведь вокруг столько мужчин (оперировал тот же врач, что делал УЗИ и еще один) и отвечая на реплику: «Фрау Прайслер, при минимальной боли сразу же дайте знать», я задорно иронизировало что-то про то, как хорошо я зафиксирована. В общем, публика была моя!
Для тех, кто боится делать кесарево. Не надо. Операция длиться от силы 30 минут и это не больно. Чувствуешь все, что делается внутри, но не больно. Это очень странное чувство. Я подумала о том, что человека от куклы тряпичной отличает только способность мыслить (и то не всех). Вот я лежу, а два врача просто роются у меня в животе, они что-то оттягивают, что-то, в общем, процесс идет и тут! Тихий, быстрый, вскрик…и еще раз! Так я родила.
Ребенка мне не показали. Ну, сразу не показали. Сначала увезли его, пока меня зашивали, а потом уже меня. Оооочень противное чувство, когда ты переводишь взгляд, а оказывается, медсестра подняла тебе ногу – ниже пояса ничего не чувствуешь. Меня вывезли, переложили на кровать, это все было безумно неприятно! Привезли в послеоперационную; пришел Рой. Я пила воду и ждала, не знаю точно, чего именно. Экспериментировала с ногами. Это когда лежишь и пытаешься пошевелить, а не выходит и это настолько ужасно, что до сих пор мурашки по коже бегут.
Настоящие мурашки побежали, когда привезли Эрика. Нет, не от его вида. Таких деток держат, конечно, в инкубаторах и вот, когда этот инкубатор куда-то перевозят, он работает на аккумуляторе и все показатели и датчики звенят и сигналят. Мне еще много раз приходилось видеть такие кроватки и каждый раз я плачу, вот прям каждый. Ну, вот такая штука.

Эрик.

А теперь о сыне. Эрик родился 8 декабря, хотя должен был 11-14 марта, то есть раньше на три месяца. Из-за фиговой плаценты он был намного меньше, чем должен был быть на этом сроке. Итак, в день своего рождения Эрик весил 420 грамм и рост у него был 27 см. Началось ожидание. Сначала должен был выжить в критические три дня. Прошли. Далее, две критические недели. И здесь он не сдавался. Врачи удивлялись, как он пытается дышать, но его легкие были настолько малы, что без маски нормальное дыхание было невозможным. Потом пришлось делать ему операцию и выводить прямую кишку наружу, так как сам он не справлялся – все было настолько маленьким – шрам через весь живот до сих пор. Ранее, врач нам говорила, что проблемой может еще стать и то, что его вены настолько тонкие, что невозможно будет подобрать иглу, но нам повезло.
Вся наша жизнь начала делиться на периоды и ожидания. Как те три дня, потом две недели, потом смена маски (на попроще), когда ему начнут давать молоко и так далее. Каждые десять грамм для нас были поводом для безграничной радости. Признаться, до сих пор его вес меня волнует достаточно сильно. Первое время, каждый раз, когда я подходила к боксу, я начинала плакать, но ко всему привыкаешь!
Через две недели мы первый раз попробовали кенгуру. Это когда ребенка кладут на грудь родителю, так сказать, тело к телу. Было очень странно! Каждое его движение было по ощущениям таким же, как когда он был в животе, но эта маска, все эти трубки. Я боялась его поранить, было страшно жутко, но уже за него. Первый месяц страх, что сейчас позвонят и скажут, что Эрик умер, не покидал ни на секунду. Второй месяц было легче, страх был притуплен, но оставался. Мы были с ним каждый день. Любой сигнал компьютера, к которому он был подключен, приводил в состояние истеричной паники…но и это прошло.
Потом мне как-то позвонили и сказали, что моего ребенка перевезли в другое отделение. Вот так они в Германии делают. Берут твоего ребенка и перевозят, а уже потом тебе говорят, но замечу, что Германия одна из самых лояльных европейских стран по отношению к родителям. А нам сказали, что он самый здоровый и ему стоит лежать в другом отделении. Вот так!
Килограммового веса он достиг где-то через месяц, нет, вру! Почти через два, да, в двадцатых числах января. Это был праздник! В Средине января ему сняли маску, он начал дышать сам. Он ненавидел эту маску. Будучи очень маленьким и слабеньким, он умудрялся ручками эту маску сбивать, она давила ему лицо. Переносица все еще помнит. Ел он по-прежнему через зонд по десять грамм. Почти каждый день увеличивалась доза. Попробовали давать бутылочку. По два грамма. Он очень старался!
Потом его увезли на операцию – двусторонняя паховая грыжа. Потом следующая операция – возвращение кишки на место. Он справился. Я начала его кормить из бутылки. И вот март и ему достают зонд! Все меньше и меньше проводов. Каждый снятый проводок или трубка с моего сына – его и наша победа! Он все еще был подключен к монитору, который показывал его дыхание. Как только процент кислорода снижался, монитор начинал звенеть. Три месяца с этим монитором. Я уже просто не представляла, как мы будем дома без него. Я все пыталась спорить с врачами, что все задерживают дыхание, что если меня к этому монитору подключить, он постоянно будет показывать, что я задыхаюсь…тщетно. Забылись все страхи, хотелось домой. Хотелось ночью не спать, потому что он рядом плачет, а не потому что ты не знаешь, что и как дальше.
Март подходил к концу, Эрик подрос. Ест сам. Купается. Гуляет…два килограмма…домой!!!! 27 марта мы уехали домой! Первые несколько недель мы постоянно проверяли, дышит ли он. Один раз был случай на улице он начал задыхаться, но в Германии у меня было столько подобных моментов за три с половиной года, что мой испуг прошел стороной и дыхание ребенка я восстановила.
Первый месяц дома мне было очень грустно смотреть на его лицо. Оно выражало грусть, какую-то опытную грусть, но насильно навязанная родительская любовь и поддержка сделали свое дело. Сейчас карапуз ржет, только повод дай.
Сегодня ему по идее должен выполниться год…По чьей идее? По нашей – смешно! В такие моменты всегда вспоминается Пратчетт со своим «…Чаще всего выигрывает Рок. Даже не чаще всего, а всегда». Эрик хотел родиться в 2014 году, он это сделал. Его боевой характер проявляется до сих пор во всем. Я забыла все переживания годичной давности. Я занимаюсь с ним, как оголтелая, потому что кажется, что любой пробел в его развитии только на моей совести. Сейчас все отлично, врачи, которые занимаются его развитием говорят, что он очень умный и что мы проделали огромную работу. Это еще не конец, потому что «голова – предмет темный и исследованию не подлежит», но за этот год у нас было столько побед, сколько не одни олимпийские игры не видели. Возможно, ребенок не был целью моей жизни, но сейчас цель моей жизни – Эрик.
Рой же еще раз доказал мне, что именно он должен быть рядом со мной. Его поддержка, теплота и любовь – все, что помогло мне стать достойной мамой, а это, сдается мне, и есть Семья!

P.S. А вот, собственно, и виновник нашего счастья:
Tags: беременность, история из жизни, материнство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments